следовало заняться этим незамедлительно и попытаться устранить аномалию своими силами — как раз в подобных редких случаях Хранитель мог и должен был вмешаться.
Однако Волхв не спешил во всю прыть, продолжая прислушиваться к происходящему в лежащих на пути землях. Даже дал крюк к Новину ради центра Ордена — Сердца Смерти. И убедился, что там находится намного более мощный артефакт, чем в остальных Обителях. С теми Хранитель уже освоился и определил их для себя, как «точки контакта с Марой» — вероятнее всего, алтари в храме. Эту же штуку точно установили после его погружения в транс. И она была очень похожа на некий портал, только не в другой мир — не было там подходящих для этого силовых линий. А куда? На изнанку мира, к Проклятым? Большой вопрос!
Тут ещё начали дрожать нити судьбы Стражницы Доспехов, попавшей к нартам. Волхв ощущал, что она на самом краю и может сорваться. Нужно было подать ей руку. Чью-то чужую, поскольку своя сейчас далеко. Благодарение богам, подвернулась возможность: нарты напали на молодого барона, чья душа была в долгу у Стражницы, и Хранитель внушил их командиру не убивать парня, а взять с собой, к предводительнице, рядом с которой находилась девушка. Морена ожидаемо надумала извлечь выгоду из данного обстоятельства и получить за парня выкуп. А дальше сработал кармический узел: между молодыми людьми вспыхнула искра, хоть и неяркая, но она подарила Алрине надежду.
Девушка отважилась сбежать, нити её судьбы завибрировали ещё сильнее, но теперь уже радостно. Волхв помог ей, чем смог — успокоил сомнения барона, усыпил бдительность часовых. Только Меч Керноса по такому случаю стоило унести от аватары Проклятой подальше. Хранитель пытался напрямую попросить об этом Стражницу во сне, но та не была обучена подобному общению и не смогла разобрать слов. Однако посыл восприняла и унесла при побеге священный клинок! Это была маленькая победа.
Спустя несколько дней Волхв «услышал» звон Меча Керноса, извлечённого из ножен. Похоже, девушка решилась взять его в руки. И божественный артефакт очистил её от значительной части тьмы, осевшей в сознании за время жизни рядом с Мореной. Правда, Стражница оставила оружие в каком-то заброшенном замке. Ну что ж, решение не идеальное, но оправданное — путешествовать с таким редким предметом было рискованно. По крайней мере, она ускользнула, и теперь не нужно бояться, что два Стража однажды окажутся по разные стороны клинка.
Второго он подкараулил в дозоре уже у западной границы. Усыпил Солдата, с которым Кларед был в паре, и у них состоялся весьма содержательный разговор.
Парень за эти годы возмужал и превратился в настоящего воина. Правда, душа его отяготилась потерями и чувством полного одиночества. Волхв, как смог, её отогрел — не словами, а взглядом, видящим светлую суть.
Заодно узнал о путешествии Стража к гномам, о других встреченных Воинами существах и о том, где, судя по всему, находится «развилка» между мирами. Поведал, что стало с Мечом — молодой Коготь как раз вскоре должен был окончить «боевое крещение», пройти посвящение и получить свой долгожданный год свободы.
Хранитель мягко предостерёг его против продолжения службы в Ордене Смерти. Впрочем, сильно не настаивал, надеясь на то, что в ходе поисков Меча Кларед столкнётся с Алриной, и между ними, как много раз в прошлых жизнях, возникнет связь, которая и удержит последнего Лориндена от возвращения на эту стезю.
Так что Пути Мелина в очередной раз свели всех действующих и наблюдающих лиц в нужное время в нужных местах. И не было причин полагать, что со Стражами случится как-то иначе. Однако…
На прощание Волхв подарил парню камешек с зарядом своей энергии — этакий амулет, состряпанный прямо за время беседы из подручного материала. Чтобы продержался подольше на плаву, не погружаясь в пучину одиночества, из которой можно и не заметить родственную душу при встрече. И наказал передать его «своей половинке», закрепив таким образом в сознании парня надежду на что-то светлое в будущем.
Вот так и приходилось действовать: улыбками, намёками и добрым словом, пусть оные и имели больший вес, чем поступки многих. Зачастую этого было достаточно. Остальное в руках самих людей.
Ну а Хранителю пора заняться тем, чего они исправить не могут — дырой между мирами. Если дракон ещё там — а похоже, именно к этому племени относился старичок-волшебник — возможно, удастся уговорить его помочь. В крайнем случае, придётся убеждать гномов обрушить «развилку». А для начала нужно обойти всех остальных и втолковать, что не следует лезть на внезапно открывшиеся новые земли. В общем, работы хватит до осени.
Глава 18
Аина: Месть
Матушка у Мадлена была не сахар: властная, чёрствая, но прикидывающаяся покладистой, с частой натянутой улыбкой, от которой не исходило вообще никакого тепла — этакая сухая коряга, обильно украшенная ленточками. Уже при первой встрече стало ясно, что бежать барона убедила вовсе не угроза убийства, несмотря на выкуп, а наоборот — опасение, что золота не будет. Нарты уехали, не солоно хлебавши, с клятвенным обещанием, что нужную сумму госпожа Аовина Керибран постарается достать к лету. И действительно, она послала за племянником, жившим в двух неделях пути, но не ради денег, которые, похоже, в замке всё же имелись, а чтобы организовать вызволение сына. Хотя последний, судя по всему, не слишком ей поверил. А позже в спальне поделился опасениями, что на самом деле мать хотела договориться о завещании имения кузену в обмен на защиту от кочевников.
Однако мнимую Аделину Сопроден ал да Термисдом, как тут же исправил её титул Мадлен, баронесса восприняла с приторной притворной теплотой и теми же искрами алчности в глазах, что и у сына. Оказалось, что они дальние родственники, а главное - соседи. Это наводило на мысли о желании прибрать к рукам провинцию Термис, хотя оставалось неясным, как именно. Обещали придумать, когда прибудет кузен, якобы более опытный в подобных вопросах.
Пока же Аину одевали, обували, кормили за хозяйским столом, с неприкрытым высокомерием приучали к благородным манерам и даже снабжали в достатке белилами для маскировки шрама. Девушка чувствовала себя так, словно променяла деревянную клетку на золотую, но как выбраться из неё не знала. Радость она ощущала только на конных прогулках, когда можно было выбраться из пышных юбок, которые очень стесняли движения в дополнение ко всей манерности подобающего знатной даме поведения. А ночи с Мадленом служили скорее отдушиной, позволявшей выпустить пар.
Мамаша, похоже, подозревала об их связи,
